Не то давным-давно, не то недавно, в пригороде очень большого города — впрочем, возможно, это был совсем маленький городишко — жил молодой человек. Кто знает, может, дело происходило в Бриджпорте – разве это так важно? Молодой Сид Артур родился и вырос в знатной, богатой и влиятельной семье бизнесменов, заправлявшей делами в округе ещё до его объединения с другими округами. К тому моменту, когда Артур достиг просветления, он уже облысел и порядком растолстел, обзаведясь большим круглым брюшком, улыбчивым лицом и такими же глазами – всем, что мы привыкли ассоциировать со статусом Будды. Однако в молодости Артур бы недурен собой, щеголял шапкой пышных, непослушных волос и пользовался популярностью как среди мужчин, так и у женщин, поскольку был готов веселиться в любое время дня и ночи. Его вечно было не утянуть с вечеринки, когда под утро все остальные уже готовы были возвращаться в гостиницу. И кто, как не он, всегда был готов добавить к выпитому еще один коктейль, в то время как все вокруг уже подумывали, не припасть ли им лицом к салату. Отец воспитал молодого человека в духе традиций господствующего класса. Артур обучался сначала в Андовере, потом в Йейльском университете, а после закончил бизнес-школу в Уортоне. Характер у него был легкий и приятный, и кроме блестящих успехов в учебе, он еще здорово играл в покер и в сквош. Тем не менее, уже в самом начале его деловой карьеры стало ясно, что этот молодой человек не такой, как все. Пока Стейнберги, Перельманы и прочие выпускники Уортона выискивали мелкие компании, которые можно было бы разорить и прибрать к рукам, будущему Будде всё это было крайне неприятно, и он не проявлял рвения к подобным делам. Говорят, однажды его компаньоны наметили жертву и ловко вывели из игры один небольшой концерн, занимавшийся средствами телекоммуникации. И уже готовились присоединить его к более крупному носителю беспроволочных средств связи, который, не имея возможности генерировать рост доходов своими силами, искал возможность прикупить их на стороне.

И вот, когда маленькая компания уже катилась под откос, а брокеры, пуская слюни в предвкушении жирных барышей с готовящейся сделки, ждали удобного момента, чтобы растерзать жертву на части, в дело вмешался молодой человек и определил для всего высшего руководства компании отличные выходные пособия вкупе с комплектом выгодных условий. Он даже умудрился вывести немалую часть руководителей среднего звена из-под гильотины маячащей впереди перестройки. Брокеры рвали и метали, так как намеревались сбыть лишние рты по дешевке. Однако отец юноши узрел в сыне нечто такое, что могло в дальнейшем помешать ему серьезно заниматься бизнесом. Поэтому с тех пор он стал всерьез присматривать за своим отпрыском — привлекать к семейному бизнесу и одновременно то и дело отправлять в дорогие увеселительные путешествия и длительные деловые поездки по миру, во время которых Артур останавливался только в лучших пятизвездочных отелях вроде Ритц-Карлтона. Тогда же молодой человек познакомился с красивой молодой девушкой и женился. Прослушав полный юридический курс в Колумбийском университете, его жена решила обзавестись степенью магистра, так как работать юристом у неё не было никакого желания. А у кого, скажите, оно есть? Тем не менее, они были счастливы.

Таким образом, все в жизни молодого Будды шло по более или менее заданной схеме. Он никогда не покидал замкнутого круга, состоящего из офиса, дома и той вереницы гостиниц, где привилегированный бизнесмен находит кров и приют во время деловых поездок. Но вот однажды он получил приглашение побывать в одной корпорации, с которой его компаньоны разрабатывали план создания совместного предприятия. Просматривая кое-какие бумаги в зале для переговоров, он оказался невольным свидетелем того, как менеджер среднего звена получал суровый нагоняй от вице-президента по финансовым вопросам. Бедный сотрудник стоял, согбенный от горя, с покрасневшими от грусти и унижения глазами, руки его тряслись, и он едва смел молвить хоть слово в свое оправдание. — Что это? — спросил наш молодой герой своего коллегу. — Почему этот человек кричит на другого человека? И почему тот, другой, готов сносить эти оскорбления? — Так обстоят дела повсюду, мой друг, — ответил его коллега и приятель по имени Биб, который, кстати сказать, оставался рядом с Буддой до конца его жизни. — Такова участь менеджера с незапамятных времен — в средневековых феодальных государствах, при коммунистических диктатурах или в капиталистических залах для переговоров, без разницы. Так сильные мира сего обращаются с теми, кто слабее их, и это заложено в природе человека. — Не может быть, — молвил Будда и всерьез задумался. В тот же день он оказался в маленьком офисе рядом с туалетом, где довольно пожилой человек в старомодной тройке сидел за столом и вырезал фигурки из бумаги.

— Почему этот достойный человек сидит здесь и так бездарно тратит время? — спросил Будда своего коллегу. — И это тоже в порядке вещей, — отвечал Биб. — На самом взлете своей карьеры он допустил оплошность и теперь вынужден изо дня в день страдать и мучиться собственной бесполезностью, потому что большие начальники не знают, что с ним делать. — Ах так, — произнес Будда с болью в сердце. Ему было ясно, что каждый, кого ему довелось повстречать, был обречен на жизнь в тяжком страдании, определявшем суть его бытия, и все только потому, что эти несчастные не знали, как надо обращаться со слоном. В последующие дни и месяцы постепенно пробуждающийся от спячки Будда, чьи глаза теперь были открыты, узрел боль и страдание, неумолимо сопутствующие всем, кто работает на слонов. «Неужели нет ничего, что я мог бы сделать, дабы облегчить мучения, заложенные в основу любого непраздного существования?» — вопрошал он себя вновь и вновь. И вот, на тридцатом году жизни, Сид Артур вознамерился покончить с корпоративной карьерой и заделаться консультантом, кочующим с места на место и выклянчивающим себе разовое жалованье, с тем чтобы лицом к лицу столкнуться с океаном страданий, выпадающих на долю служащих и подчиненных и в надежде на то, что в попытках понять причины этих страданий он в конце концов найдет способ устранять несправедливость, заложенную в самой природе работы по найму.